Удачи, веселья, не сдохни

Он ворвался в закусочную, словно порыв ледяного ветра среди знойного лос-анджелесского дня — чужой, нервный, с глазами, полными невысказанного ужаса. Посетители лениво потягивали кофе, листали газеты, перебрасывались пустыми фразами — и не сразу заметили его. А он уже стоял у стойки, сжимая кулаки, и говорил, говорил без остановки: о машинах, которые больше не подчиняются, о кодах, ставших цепями, о мире на краю обрыва. Кто‑то хмыкнул, кто‑то потянулся за телефоном — может, вызвать охрану, а может, снять чудака на видео. Но в его словах было что‑то такое, от чего по спине бежали мурашки: не бред сумасшедшего, а холодная, беспощадная правда. И когда он выкрикнул: «Вы ещё можете это остановить!» — в зале повисла тишина. Впервые за долгие годы все здесь услышали не фоновый шум, а предупреждение.